Роберт Черрит. Наследник Дракона - XXXIV
211 >
шифрованным символом, означающим, что это сообщение предназначено исключительно для Координатора. К сожалению, по дороге с чу-и Турневилем случился несчастный случай. - Может, ты спугнул его? Он принял твои шуточки за чистую монету? Нинью пожал плечами. Теодор удивленно посмотрел на него - подобный неопределенный ответ никак не устраивал принца. - Послушай, Нинью, Сабхаш-сама постоянно помогал нам, он лично передавал и комментировал сообщения Турневиля. Если бы ты задержал Турневиля и предупредил директора, он бы и на этот раз что-нибудь придумал. Но убийство! Это слишком. Не могу поверить, чтобы директор пошел на это даже ради самой важной бумажки. - Директор не имеет никакого отношения к несчастному случаю. - Что? - еще более удивился Теодор. Если Нинью не получал подобного распоряжения, значит, кто-то чужой вступил в игру. Неужели в его окружении завелся предатель? Или, что еще хуже, этот неизвестный действовал, исходя из своего понимания интересов принца? Только этого не хватало! Как всегда, беда пришла в тот момент, когда Томое нет рядом. Она бы быстро распутала этот клубок и выявила "доброхота". Теодор пристально глянул на Нинью. Тот кивнул. Это было невероятно. Теодор растерялся. - Но зачем? - Я действовал, исходя из высших интересов Дракона. С этим Турневилем, с его лицемерными признаниями в верности, его бесконечными попытками сунуть нос в чужие дела у нас и раньше было много хлопот. Но теперь его назойливость стала нетерпима... Понимаешь, каждый раз, когда он отправлялся на станцию Комстара, я места себе найти не мог - что он сообщит на этот раз? Вдруг директора не окажется на месте и кто-то другой передаст его послание Координатору, а в послании будет что-то такое... Ну, ты понимаешь... В последнее время этот слизняк стал особенно опасным. Ты зря тревожишься - нет человека, проблемой меньше. Если ты спросишь насчет санкции? Сабхаш-сама всегда доверял и доверяет сынам Дракона. Он лично дал мне добро применять такие меры, какие я сочту наиболее эффективными. - На лице Нинью засветилось подобие улыбки. - Все мы получили добро... Нинью поднял верхнюю перчатку, перевернул ее и принялся рассматривать внутреннюю сторону. Вид у него был такой сосредоточенный, словно на ладони он наконец-то увидел письменное разрешение поступать в согласии со своими убеждениями и совестью. - Не обижайся, дружише. - Он вдруг нарушил тишину. - Я, откровенно